Александр Семенов: «Под водой скрыта целая Вселенная!»
— Вы — морской биолог, подводник, специалист по изучению арктических вод. Чем именно северные, холодные воды вас так привлекли?
— Под водой на самом деле скрыта целая Вселенная и холодные воды безумно интересны. То, что сверху выглядят как абсолютно безжизненная пустыня, вовсе не пустыня. Ты никогда не поверишь, что это цветной, огромный и совершенно фантастический мир, пока туда не нырнешь сам.
Все животные, про которых я читал в учебниках, которых я видел безжизненными заформалиненными тушками во время учебы на биофаке МГУ, — они живые, цветные и выглядят как какие-то пришельцы.
— В цикле «Подводный мир», стартовавшем весной на канале «Живая Планета», вы и автор, и оператор — в общем, «человек-оркестр». Сколько у вас человек в команде?
— Ну, я действительно «человек-оркестр», и на протяжении всей моей карьеры так практически всегда и было, потому что ты, как дайвер и морской биолог, который занимается популяризацией, должен еще очень хорошо уметь показывать этот мир и рассказывать о нем. Я в свое время даже начал вести блог, который со временем помог мне стать хорошим рассказчиком.
Но, конечно, погружение — это не работа для одного человека, это всегда команда. Практически никогда ты не ныряешь в одиночку, хотя такое в моей практике тоже случалось. Я сейчас работаю как начальник водолазной службы на Беломорской биологической станции МГУ и являюсь директором биостанции «Анива» на Сахалине. И там, и там у нас есть водолазная команда, причем на Сахалин я беру ребят, которые выросли на Беломорской станции как специалисты и как очень крутые подводники.
Последние лет десять на Белое море приезжают волонтеры, которые учатся нырять, водить моторную лодку, страховать, снимать подводное фото и видео. Потихонечку у нас сформировалась довольно большая команда — человек, наверное, 25-30. С ними я работаю из года в год. Но, конечно, когда у вас есть какая-то экспедиция с конкретными задачами и целями, вы набираете, как правило, команду от двух-трех до пяти-шести человек в зависимости от того, что нужно делать. В экспедиции может быть съемка фильмов, может быть наука и сбор материала, картирование биотопов — такие комплексные работы, которые требуют определенного набора навыков.
— Как устроен процесс съемок? Как готовитесь к погружениям?
— На самом деле все очень просто. Вы берете камеру, причем это может быть хоть GoPro, хоть iPhone в боксе, хоть профессиональная камера за несколько десятков тысяч долларов в огромном металлическом боксе, который в одиночку даже поднять сложно. И идете снимать.
Находите животное, находите место. У вас есть очень ограниченное время — как правило, час. Погружение редко длится дольше, особенно в холодной воде или на глубине. За это время вы должны успеть найти то, что хотите отснять, хорошо поснимать это со всех сторон, выставить все настройки камеры, свет, не намутить воду, подойти со всех нужных сторон и снять какой-то сюжет.
Это очень неэффективный процесс, если честно. Иногда мы, чтобы снять один сюжет про одно животное, тратим несколько месяцев — просто для того, чтобы найти конкретный интересный объект, например морских ангелов, и снять их со всех сторон.
Ну и, конечно, подготовка к таким погружениям — помимо того, что ты просто должен собрать все оборудование и надеть теплые костюмы — это теоретическая подготовка, изучение местности, аналитическая работа. Ты должен понимать, в какой сезон тебе нужно нырнуть, на какую глубину, под каким камнем сидят твои объекты. За некоторыми кадрами мы приезжаем нырять под лед. Некоторые животные появляются всего на пару недель где-нибудь в начале лета, какие-то есть только в сентябре. Во всех северных морях есть сезонность, там постоянно все меняется.
— Чем вообще отличаются холодная и теплая вода?
— В одной холодно, в другой тепло. Хотя в теплой воде, как правило, ныряют в мокрых костюмах и замерзают порой куда сильнее, чем люди, ныряющие в сухих костюмах в холодной воде.
— Что такое термоклин и чем он опасен?
— Термоклин — это уровень, под которым находится очень холодная вода. Это граница теплой прогревшейся воды и холодной воды, которая практически никогда не прогревается. Обычно это зимняя или какая-то глубинная вода, которая не смешивается с теплой и разделяется термоклином.
Переходя через эту границу, ты из более теплого слоя попадаешь в абсолютно ледяную среду. А когда переходишь обратно, привыкнув к термоклину, ты поднимаешься — и как будто попадаешь в теплую ванну. Может быть такое, что наверху у тебя +16, +12 градусов, а под термоклином — ноль или минус один. Это ощущение совершенно непередаваемое, его нужно испытать самому.
Тем не менее термоклин — а точнее, холодная вода под ним — является средой для огромного количества животных, которые следуют за холодной водой и, как только море прогревается, уходят глубже, чтобы оставаться именно там, в темном холоде. При этом в том же Белом море на глубине ниже 20 метров, где, как правило, и находится термоклин (хотя он гуляет за рабочий сезон от 5 до 35 метров), еще и очень темно.
Ты ныряешь в эту ледяную тьму для поиска уникальных животных, которые водятся только там. Это самые разные существа: голожаберные моллюски, гигантские гидроидные полипы — тубулярии, мягкие кораллы — герсемии.
— Зачем нырять в ночное море? И кто живет в густых водорослях?
— Ночь — это момент, когда огромное количество животных вылезает из своих нор без опаски быть съеденными какими-нибудь рыбами, которые охотятся с помощью зрения. В таких морях, как, например, Средиземное, где есть большие глубины, ночь — это еще и время, когда происходит самое большое перемещение биомассы на планете Земля. Это вертикальная миграция планктона: животные с глубин от 200 метров до километра все всплывают к поверхности, чтобы питаться. Фантастическая картина, которую надо видеть вживую.
У вас в первых 10-15 метрах под поверхностью ночью собирается вся эта глубоководная жизнь: какие-то безумные личинки, маленькие ракообразные, всплывают сифонофоры — это удивительное совершенно зрелище и возможность встретить тех животных, которых вы никак по-другому не встретите.
— Наверняка у вас случались сюрпризы на съемках. Расскажите про самые необычные случаи.
— Однажды мы как раз ночью, во время полнолуния, ныряли в Средиземном море. Это было время, когда внезапно всплыли размножаться полихеты — многощетинковые черви из семейства альциопид, с огромными красными глазами и абсолютно прозрачными телами. На наш свет — мощнейшие видеофонари — слетелись десятки тысяч этих червей. Они все кружили вокруг нас, плавали за нашими фонарями, лезли во все карманы, во все щели. Приходилось снимать их с камеры и отовсюду, потому что ты плаваешь в таком облаке живых спагетти, и ничего невозможно снять. Как только мы выключали фонари — они все куда-то расплывались. Потом включали — они снова к нам сбегались.
Они, судя по всему, ориентируются на свет луны, чтобы всплыть и размножиться: у них внешнее оплодотворение, они раздельнополые и просто выметывают в воду свои половые продукты, когда плавают одной большой кучей. Оказаться в такой каше было безумно странно, но весело.
Еще я как-то снимал своего напарника — он собирал на камеру материал для фильма — мы тогда делали эпизод, как он в пробирку кладет какой-то материал, открывает банку, ловит несколько сифонофор (это планктонные колониальные животные). И тут он смотрит на меня, и начинает смеяться в легочник, пуская пузыри, подплывает ко мне — и снимает у меня с головы довольно здорового кальмара, который, оказывается, прицепился к моему неопреновому шлему и пытался его прогрызть. Просто сидел на мне таким огромным колпаком и кусался через слой вспененной резины.
Этот мой коллега — итальянский ученый Армандо Макали — этого кальмара оторвал и стал запихивать в банку, потому что не придумал ничего лучше, чем этого кальмара съесть. То есть кальмар хотел съесть меня, но Армандо подумал: «А почему бы и не наоборот?» — итальянцы таких кальмаров отлично готовят. В итоге кальмар оказался у нас на сковородке.
Вообще случаев было много разных. Я и медуз встречал в ночи, которых можно потрогать раз-два в жизни. Нырял при этом один, без страховки, ночью, в темноте. Меня уносило течением, меня теряли. Это были не самые приятные моменты моей жизни, когда ты со своей огромной камерой должен плыть к кораблю минут сорок-пятьдесят, чтобы тебя вообще увидели и услышали, потому что тебя течением куда-то унесло.
На меня нападали гигантские осьминоги — это тоже удалось запечатлеть. Много всего забавного происходит на съемках. Это путешествие по подводному миру, как путешествие по другой планете: там никогда не знаешь, что может произойти.
— Вы уже выпустили книгу, снялись в фильме, сделали несколько проектов для телевидения. Какие планы на будущее?
Планов — громадье, успеть бы только их все реализовать. Сейчас, например, мы строим биостанцию на Сахалине, в заливе Анива. Проект безумно сложный, масштабный и очень важный, потому что новых биостанций в России не строили очень давно. В перспективе это новая точка, где мы сможем нырять и осваивать абсолютно неисследованную подводную экосистему. Как директор станции я руковожу примерно всем, от стратегического планирования и переговоров в правительстве до закупок розеток и найма кладовщиков. Но надеюсь, что когда-нибудь станет поменьше дел, и я буду нырять по полной. Наверное.
И конечно, я очень хочу писать дальше и книги, и снимать фильмы. У меня есть уже идеи нескольких фильмов, и мне очень нравится работать с телевидением и показывать людям всю эту красоту. Очень надеюсь, что в какой-то момент вернусь полноценно в эту часть своей жизни и сделаю еще много всего интересного.
Беседовала Александра Гурьева
